За кадром: искусство незаметности

Х-Фактор 7

Ольга Никитина
про дизайнерские мечты и специфику работы на
шоу

Так сложилось
исторически, что зрительское внимание всегда приковано к тому, кто на
сцене. В то же время мало кто задумывается о том, что, чтоб исполнитель
со своим выступлением на сцене выглядел эффектно, работает целая
команда специалистов. Правильный звук, видеоэффекты, постановка — имена
тех, кто за этим стоит, редко известны публике. Однако, без поддержки
этих волшебников, номер однозначно не удастся. Арт-директор
дизайн-отдела СТБ Ольга Никитина в ответе за сценографию. Все, что
зритель видит на сцене на экранах — это ее зона ответственности.
Редакции СТБ удалось пообщаться с Ольгой и узнать у нее некоторые
особенности ремесла.

Расскажите пожалуйста, как начиналась ваша карьера и как вы
попали на СТБ?

Вообще по
образованию я репрограф. Это инженер допечатных систем. Я занимаюсь
изображением в полиграфии печатной. Начинала работать как дизайнер
именно в области полиграфии. Один раз случилось так, что я сделала
какой-то ролик: делала раскадровки и абсолютно случайно создала видео.
И так мне понравилось заниматься движущимися картинками, что я сразу
оттуда пришла на СТБ. На СТБ я работала дважды. Один раз уволилась с
мыслью о том, что уеду из Киева, потом поняла, что не поеду, снова
пришла сюда. Мой общий стаж на СТБ — шесть лет.

DSC_0220+ copy

Какова ситуация в Украине и за границей с образованием в
этой области? Где и как обучают вашему
ремеслу?

В целом видеотехнологии у нас все осваивают
самостоятельно. Специальной школы, где этому бы обучали, в Украине нет.
В России видеодизайн и спецэффекты преподают в режиме курсов, но это не
уровень вузов. Школы
RealTime School и
Scream School
работают в России, я качестве преподавателей привлекают
специалистов, которые работают в этой области — дизайнеров, шрифтовых
художников, художников, аниматоров и так далее. Отдельного высшего
учебного заведения, гду преподавали бы специальные эффекты или
моушн-дизайн, нет.

А из каких еще областей приходят люди в ваш
цех
?

Приходят в основном дизайнеры из других сфер (к примеру,
интерьерщики, полиграфисты, архитекторы), и очень много программистов,
каждый из которых вдруг что-то попробовал, пришлось что-то
программировать для видео. Техничных людей очень много в нашей среде,
ведь такая работа требует немалых технических знаний, математики,
физики
.

IMG_4775 copy

Дизайн —
это не красивая
картинка,
а
удобство
пользования

Видеодизайн — это для вас искусство, или же больше владение
техническими знаниями и навыками? В чем кроется специфика
профессии?

— Фифтиифти. На мой взгляд, дизайн — это не красивая картинка, а удобство
пользования. Это то, что отвечает твоим потребностям. Красиво
выполненный дизайн, с которым неудобно жить, это плохой дизайн. В нашем
случае — это когда дизайн не соответствует постановке, забирает на себя
много внимания. Хороший дизайн может быть вообще незаметным. Он просто
работает на то, для чего предназначен. Например, удобство прочтения
книги — это тоже хороший дизайн!

Приведите, пожалуйста, примеры высококачественного и
откровенно неудачного дизайна.

— Для меня гениальный дизайн — это IKEA! Сенсорный телефон Nokia это пример откровенно плохого дизайна. Там ужасное меню,
невозможно понять, как выйти к той или иной функции. Чем прекрасен
айфон? У него куча технических недостатков, но ты берешь его в руки, и
тебе не нужно читать инструкцию, все интуитивно понятно. Новый

телефон Nokia, о
котором идет речь — полная противоположность!


IMG_9186 copy

В чем заключается специфика дизайна, и которым вам приходится
иметь дело при работе с шоу?

Проекты, которые веду именно я —
это «Х-Фактор» и «Україна має талант».Идеальный
дизайн для таких проектов должен, во-первых, абсолютно попадать в
постановку, а во-вторых не мешать исполнителю. Он не должен забирать на
себя больше внимания, чем забирает исполнитель. Иначе это проигрышный
вариант для артиста. Есть шоу, где экраны наоборот играют решающую
роль, так как они создают атмосферу шоу. Тут должна быть очень тонкая
грань, где ты поддерживаешь постановку, усиливаешь ее, и ни в коем
случае не перетягиваешь на себя внимание с участника. Он всегда должен
быть в кадре, за него голосуют, а не за ту графику, которую мы сделали.
Есть номера, которые мне безумно нравятся, но я понимаю, что мы немного
«перебрали».

Работаете ли вы непосредственно с участниками шоу? Могут ли
они влиять на процесс вашей работы?

С участниками мы работаем редко, но бывает. С ними, обычно,
работаем, когда есть какой-то съемочный материал , который будет
выводиться на экраны. Тогда мы с участниками часто встречаемся, снимаем
их. Было очень много съемочных материалов на втором «Х-Факторе». Тогда
мы тесно сотрудничали с исполнителями. И еще мы работаем с их
фонограммами. Просим музыкальных редакторов присылать именно их треки,
именно те, которые записывали в процессе подготовки. Ведь каждый
человек поет по-разному, и иногда от этого абсолютно меняется
настроение! Когда слышишь, как он спел, а не оригинал — это большая
разница! В этом смысле мы работаем с участниками всегда.

IMG_4866 copy

Я хочу,
чтобы у человека горели
глаза

Есть ли у вас свои симпатии среди участников? Не мешает ли
предвзятость в работе?

Конечно, свои симпатии среди участников есть у меня, но я их держу
при себе. Симпатии к участникам не мешают абсолютно! Есть симпатии в
графике. Есть номера, которые непременно хочется сделать!

Работа тонкая и ответственная, промахи в ней могут стать
фатальными для имиджа участников. Как вы подбираете команду надежных
работников?

— Я очень тщательно подбираю себе команду. Работать очень тяжело, в
том режиме, в котором мы работаем сейчас, это три ночи в неделю мы
проводим вместе. То есть, фактически, трое суток мы сидим безвылазно.
Мы должны быть уверенны в лдях. Потому что, в принципе, у них, кроме
ответственности, нет причин оставаться и делать эту графику. Возможно,
еще какого-то отношения ко мне, понимания, что я на них надеюсь, веры в
то, что я их люблю. Поэтому подбираю работников я весьма тщательно, я
хочу, чтобы у человека горели глаза и было желание что-то делать. Если
этого нет, то он однозначно не подходит, потому что не будет делать эту
работу так, как я хочу. И именно поэтому есть симпатии в графике. Когда
я рассказываю про постановку, то вижу, ага: у этого загорелись глаза, у
того… Я стараюсь давать им графику, которую они хотят сделать. Конечно
же, у них тоже есть свои симпатии. Кто-то им нравиться больше, кто-то
меньше. Но так получается, что в процессе подготовки графики это
абсолютно не влияет. Больше имеют вес какие-то внутренние предпочтения
— «что именно я хочу сделать».

IMG_7064 copy


Были ли в истории вашей работы над
проектом казусы или просчеты, которые вы постоянно
вспоминаете?

Разных казусов было много. В итоге, конечно, они в эфир не пошли,
потому что х вовремя заметили. Например, в первом «Х-Факторе» была Ира
Борисюк, она, по-моему, пела «Маму». Так получилось, что ребята сделали
графику, но я ее е видела, быстренько прибежала, забрала.
Предварительно мы договорились, что Ира будет стоять в длинных
полотнах, от нее из-за спины будут «разлетаться» ткани. И вот, мы
выводим графику… Это надо было просто видеть! Описать это словами
невозможно! За ней разлетается какое-то солнце, непонятные цветные
ленты, венки… У всего павильона легкий шок. И у меня тоже. Меня
спрашивают: «А что это такое». А я, слегка давясь, говорю: «Ммм…
ткани…». Объяснить, почему так, я не могу, потому что мне непонятна эта
логика…

Был еще один смешной
эпизод. Почему-то эти моменты преследуют Иру Борисюк. Когда она пела «А
значит, нам нужна одна победа», нам нужно было сделать разрушенный
город — то, что мы уже делали не раз. Нам помогали стб-шники,
работавшие на других проектах. И точно так же, когда мы вывели графику,
этот момент был памятным — был какой-то пустой фон и один современный
танк разрушенный…

IMG_8235 copy

Был еще классный
момент, когда мы работали над «Мюнхгаузеном», с кораблем «Беда» — так
мы его назвали. Корабль должен был называться «Мюнхгаузен», в итоге, по
каким-то причинам, «гаузен» куда-то отвалилось в процессе работы
срочной… и, вероятно, в первом спектакле у нас плыл корабль под
названием «Мюнх».

Когда дует Александр
Павлик и Сергей Семенов исполняли песню Демиса Руссоса «Сувенир», во
время исполнения дожна была быть штука, которую мы называем «кабум»
(это наше внутреннее название). Визуально это должно было выглядеть,
например, будто из участников «вылетают» какие-то части. Три часа ночи,
человек делает эту графику… И я, проходя мимо, случайно скосила глаза,
чтобы увидеть, как продвигается работа, и я вижу два глаза совы… И они
разлетаются в разные стороны и увеличиваются… Это было что-то
невероятное! Смеялись мы, наверное, часа два, проплакались и пришли к
выводу, что сова, наверное, не совсем то, что нужно в этой песне!

IMG_8488 copy

Я прошла
сложный путь внутренних
изменений

Приходилось ли вам слышать положительные или отрицательные
рефлексии от участников после выступления касательно вашей
работы?

Обычно, когда я в конце концов знакомлюсь с участниками, им
нравиться наша работа. Они говорят: «Да, классно, это была хорошая
задумка!». Такого, чтобы не понравилось, не было. Если в начале работы
над песней у участников есть какие-то светлые идеи или предложения, мы
всегда готовы их выслушать, и их наставников. Во время съемочного
процесса, когда мы непосредственно общаемся, бывает, что они вносят
свои предложения. Участник в любом случае влияет — пасивно или активно.
Графика всегда отталкивается от исполнителя, у каждого из них есть
какие-то специфические штуки — это либо фигура человека, либо образ. И
ты понимаешь, что однозначно такая-то графика в таком-то стиле,
например, «техно», не подходит! Это будет выглядеть просто смешно!
Поэтому, даже не говоря ни единого слова, участник влияет на то, что
получится в конце концов. Обычно звучат просьбы от постановщика,
режиссера, оператора-постановщика.

IMG_9186 copy

По духу вам
бли
же индивидуальная
или командная
работа?

Вообще то с самого детства я абсолютный индивидуалист. Когда я
начала работать в творческом коллективе «Х-Фактора», они меня научили
тому, что коллективный разум — это прекрасно! Это, безусловно, все
очень тяжело ломалось во мне. Но я подобрала людей, с которыми мне
комфортно вместе. Даже те ночи, которые мы проводим вместе — они
тяжелые, но это прекрасные моменты! Я буду вспоминать их с огромным
удовольствием, когда буду рассказывать об этом внукам в 70 лет! Сейчас
для меня команда означает очень много. Это не только возможность
разделить работу, но и возможность излить душу, получить какой-то
толчок вдохновения, что-то обсудить, они мне очень много чего советуют!
Сейчас, наверное, я больше командный игрок. Конечно же, качества
индивидуалиста остались, но я понимаю, что результат всегда может быть
более грандиозным, если работает коллектив, а не отдельные люди. Есть
гениальные личности, но…
La Sagrada Família
(Храм Святого Семейства в Барселоне — авт.) невозводилась усилиями одного лишь Гауди, хотя он был абсолютным
гением. Его тоже строили люди. Словом, я прошла тяжелый путь внутренний
изменений.

Какая вашасамая
большая дизайнерская мечта? Чем в идеале хотели бы
заниматься?

— Я ужасно хочу работать в театре! Хочу делать там постановки… Не могу сказать,
что то, что мы делаем, не граничит с искусством, но все равно это
требует быстрых решений. Хочется создавать какие-то миры, в которые
человек будет погружаться. Театр на это больше способен, там больше
возможностей! Я поняла, что хочу заниматься тем, чем занимаюсь, но
желательно иметь больше времени, чтобы сделать что-то колоссальное!
Хочется, чтобы людей, которые смотрят на твою работу (в составе общей
работы, ведь она одна играет очень редко), это цепляло. Это и есть
мечта.

Беседу вела Елена
Максименко